Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Чуть позже, получив в конверте за это шоу, он в буфете деловито рассказывает «своим», что встает ежедневно в семь утра, пьет кофе и садится за работу. Пишет по пять-шесть часов, потом перерыв, а затем снова пишет. Или пашет. Как токарь, как столяр, которому надо для нормы столько-то деталей, так и он отрабатывает какое-то количество строк.
Но – это для своих. А свои, тут же за столиком, деловито сообщают нюансы своих режимов: я, мол, сперва зарядку и обтирание холодной водой, а потом за гусиное перо, а я, говорит третий, сперва кофе, чтобы проснуться, потом зарядку, а затем лишь за гусиное перо. И не пять часов, а только четыре, но зато не позволяю мимо двери ходить даже жене и детям, чтобы не мешали, у меня каждая минута в работе…
И все мы понимаем, что на следующем выступлении перед лохами все будут рассказывать ту же красивую сказку о музе, творческом озарении и прочей фигне. Ну, хочется людям чудесного, хочется гороскопов, ясновидения, предсказаний, Бермудского треугольника, хилеров, восточных единоборств, тайн творчества, именно тайн, а не привычного распорядка работника труда, пусть умственного или творческого, но, увы, труда, а не оз-з-з-з-зарения!
Будьте трезвым профи, а не восторженным искателем чудовища Лох-Несс.
Еще одна распространенная гадами ложь…
В конце концов, писатель тоже в немалой степени шоумен. Ну а эта книга, как вы уже поняли, для тех, кто все же предпочитает скучноватую правду об этом увлекательном ремесле, где хватает и пота, и скучной черновой работы, но есть место и творчеству, и вспышкам озарения, на которых, увы, не только романа не сделать, но даже рассказа… но они тоже есть, есть, несмотря на общую прозаичность работы!
Не у всех хватает… и хватит, клепки придумать самому сюжет, идею, героев. Даже выбрать тему не по силам. Но печататься хочется до свинячьего визга! Даже не для того, чтобы перевернуть мир и сделать его лучше, как должен мечтать каждый будущий писатель, а хотя бы, чтобы увидеть себя, любимого и обожаемого, на страницах печати!.. Такой сразу ищет обходные пути полегче…
А что, думаете, только на рынке при покупке арбуза вам втирают очки? Или продажные журналюги? Политики?… Как же! Среди тех, кто так красиво умеет говорить о вечных ценностях и неизмеримой мудрости Древних Знаний, – почти все брешут, за исключением одной-двух прибацаных овечек, случайно попавших в их волчью стаю практичных хыщников.
В ход идет глубокомысленный бред, на который почему-то так легко попадаются лохи, что все люди во все века – одинаковы. Мол, природа человека всё та же, меняется только одежда! Да-да, сам читал. Мол, потому-то человек эпохи Древнего Египта думает так же, как римлянин, а тот думает и поступает как современный москвич или ростовчанин…
У кого-то за этим лапшеразвешиванием стоит жажда поскорее нахватать жабьих шкурок, у кого-то примитивная лень и нежелание рыться в источниках, познавать описываемую эпоху, а у кого-то – таких тьма! – откровенная дурость. Вот и прут по страницам исторических романов или исторической фэнтези стада героев, что ведут себя как тинейджеры с Тверской, а принцессы и всякие там княжны по моральным установкам похожи на шлюшек с той же улицы.
Именно эти втиральщики красиво и с отрепетированными дома перед зеркалом жестами утверждают, что в мире существует всего семь, пять, три сюжета… Все вы эти басни слыхали. Слыхали, слыхали! И верили, ессно. Такое свойство нашей психики – верить необычному. В голову не приходит простакам, что эти умельцы просто обосновывают свое право на примитивный плагиат. А те, кто это тиражирует… конечно, среди них и сами плагиаторы, но еще больше простосердечных придурков, что с восторгом подхватывают все из рубрики: «А знаете ли, что…»
Это в самом деле все интересно и необычно, а раз необычно, то западет в голову. Мало кто из таких эрудитов сможет сказать, в каком году Александр Невский разбил шведов или немцев или чему равно число «пи», зато про уйму зубов улитки и прочую дребедень запоминают крепко.
Такой же бред, но уже не безобидный – про ограниченное количество тем, идей, сюжетов. Когда все уляжется, когда будут приняты законы, когда станем цивилизованнее, а нецивилизованных будут штрафовать даже за брошенную мимо урны на улице обертку от мороженого, то дойдет дело и до этих… пропагандистов ограниченного числа сюжетов, идей, образов, тем как лоббистов плагиата.
А пока… Просто не ловитесь на эти трюки. Вы будете для них, Настоящих Воров, всего лишь ширмой, прикрытием.
Бросилась бы Анна Каренина под поезд в 2000 году?
Во многие простейшие вроде бы истины, изложенные здесь, трудно заставить поверить как раз потому, что все вы – начинающие, хотя некоторые из вас уже публикуются. Профессионал поверит уже потому, что либо сам дошел, либо вот-вот дойдет, уже созрел, чтобы поверить сказанному, однако начинающему трудно объяснить по причине, о которой говорил в начале. О необходимости дерзости и самоуверенности, доходящей до наглости! Что хорошо для самой работы писателя, плохо для его обучаемости.
Даже самый дерзкий и самоуверенный согласится, хоть и с неохотой, что дважды два равняется четырем, или что вес в сто кг больше, чем в девяносто девять, но попробуйте ему доказать, что в его произведении слишком много слов-сорняков! Он тут же вам возразит о музыкальности фразы, об особом стиле, иной ткани и неком ритме, который у него есть, а вот вы, тупой и нечуткий, не воспринимаете… Словом, наговорит много красивой и многозначительной лабуды, за которой для профи на самом деле ничего нет.
Однако же как-то учиться надо, где-то приходится смирить гордыню. Не все вы пока что умеете. Но смирите ее на время, скажите себе, что вот сейчас послушаетесь этого старого хрыча, все-таки он профессионал и много дельных приемов нарыл, а потом я обгоню и его, и всех остальных на свете! И тогда уже они будут меня слушать!
Годятся все причины, чтобы заставить себя учиться, работать, строить, творить. Потом причины можно и отшвырнуть, но результат уже будет!
Неприятная тема, но – необходимая. Мат в литературе
Повбывав бы гадов! Но это мое личное. Но я вам рассказываю законы литературы, а не те, которым следую сам. В искусстве расстановки значков на бумаге есть правило, которое лично мне как серпом по одному месту, я супротив него всегда наперевес с вилами, но, что поделать, оно существует. На уровне тех же дважды два, когда не поспоришь.
Формулируется примерно так: любая словесная конструкция в произведении оправдана, если логически мотивирована. То есть любая ругань, любой мат, любая непристойность имеют право на присутствие в литературном произведении, если без нее образ неполон. Или если это помогает в раскрытии характера…
Но, конечно же, если можно обойтись другими средствами, то обходиться… нужно обязательно. У меня, к примеру, больше пятидесяти романов, но мата нет. Хотя изображал… всяких.
И все-таки, все-таки постарайтесь обходиться без этого плебейства, когда аристократ демонстрирует свою близость к конюхам.
В каком времени у вас действие?
Можно не сразу начинать с офилигранивания языка, но работать над ним надо всегда. До образа читателю еще надо добраться, но слабо или сильно пишет автор, ему видно с первой же фразы. Бывает достаточно прочесть первый абзац, чтобы понять, что такое убожество лучше стереть…
Да, по языку проще. И заметнее. Как читателю, так и самому пишущему. Кто-то из великих сказал: «Одному правилу следуй упорно: чтоб словам было тесно, а мыслям просторно». То есть вычеркивай к такой матери те слова из уже написанной фразы, без которых можно обойтись. Это самый простой и эффективный способ улучшить язык.
По правде говоря, половина умения писать держится на умении вычеркивать. Ведь умно пишут многие!.. Но умно написать недостаточно. Надо – ярко. Яркость достигается, кроме прочих приемов, еще и емкостью. Пословицы тем и сильны, что все лишнее убрано, остались только самые необходимые слова. Это запоминается! Это действует. Увы, вычеркивать трудно. Даже не потому, что непонятно, какие вычеркивать, какие оставлять. Просто – жалко.
Самая простая работа – это выпалывать и выпалывать слова-сорняки. Возвращаться, просматривать поле заново свежим взглядом и выпалывать еще. Все сорняки не перечислить, каждый пишущий тяготеет к разным, но есть и масса общих, таких как «свой» или «был», что пестрят в каждой фразе. Да и вредят эти сорняки не только тем, что мешают яркости.
Казалось бы, что неверного в написанном: «Вошел человек. Это был мужчина высокого роста, одет был хорошо…» Но прицепляешься невольно: слово «был» по нормам языка адресует в прошлое. А что, сейчас этот вошедший уже стал, наверное, роста низенького? А то и вовсе сменил пол? А одет либо плохо, либо вовсе голый?
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
